Сегодня на счету адвоката Михаила Григоряна уже сотни дел. А в профессию его привело знакомство с биографиями легендарных юристов царской России - Кони и Плевако. «В юности я был идеалистом, - улыбается Григорян. - Но смотреть на мир сквозь розовые очки удалось недолго. Когда поступил на I курс юридического факультета, уже работал в службе судебных приставов и повидал там всякого…

А в качестве адвоката я дебютировал в 2004 году. Первое дело - расторжение брака и взыскание алиментов. Супруги друг на друга чуть ли не с кулаками набрасывались! Стало окончательно понятно, что в работе адвоката все намного прозаичнее, чем показывают в кино.

В последнее время я предпочитаю браться за уголовные дела. Особенно привлекают расследования, связанные с финансовыми махинациями и мошенничеством. Сейчас, к примеру, веду в гражданском и уголовном порядке два дела с черными риелторами.

Каждый из пострадавших спаивался мошенниками и подписывал документы не глядя. В итоге оба, по сути, стали бомжами: один лишился дома с участком, а второй - квартиры.

Сейчас в поисках справедливости родственники несчастных наняли нас с напарником. Думаю, доказать мошенническую подоплеку не составит труда. Хотя, если бы я представлял противоположную сторону, то так же легко доказал бы, что сделка была законной!»

- Вот это поворот! О каких еще интересных делах расскажете читателям «МЛ»?

- В одной из организаций директор написал заявление на бывшего сотрудника, который открыл аналогичное предприятие. Якобы тот мошенническим путем завладел оборудованием и денежными средствами в размере около 500 тысяч рублей. Обвиняемый меня нанял, и я еще на стадии предварительного расследования доказал, что мой клиент невиновен.

Выяснилось, что оборудование вывозили совсем другие люди, чему нашлись свидетели. Плюс подняли черную бухгалтерию, и стало ясно, что полмиллиона взяла сожительница директора. Он знал об этом, но решил устранить конкурента и не придумал ничего лучше, как написать заявление.

- А приходилось вам защищать обвиняемого, который был глубоко несимпатичен?

- В прошлом году большой общественный резонанс вызвало дело педофила. На него я попал по назначению - это когда адвокаты частной практики раз или два в месяц защищают малоимущих граждан. Гражданин обвинялся по 132-й статье «Насильственные действия сексуального характера» и 135-й статье «Развратные действия». Ему вменялось 8 эпизодов с несовершеннолетними, включая собственную дочь.

Педофил в содеянном сознался, написал явку с повинной. Правда, один эпизод был исключен как недоказанный, а еще один суд переквалифицировал с насильственных действий на разврат. В итоге подзащитный получил 17 лет, но его чуть ли не на второй день придушили сокамерники…

- Самоотвод вы когда-нибудь брали?

- Один раз. Пострадала молодая женщина, которую я знал с детских лет. Муж заподозрил ее в измене и так избил, что несчастной пришлось отнять селезенку. В 30 лет она стала инвалидом.

Меня назначили защищать этого беспредельщика, но я понял, что просто физически не смогу этого сделать, и взял самоотвод. Этот тип обматерил судей на процессе и получил в итоге 6 лет, хотя мог отделаться «трешкой».

- А встречаются дела, добавляющие адвокату положительных эмоций?

- Положительные эмоции появляются каждый раз, когда удается снять обвинения с невиновных.

Вспоминается и такой нестандартный случай… Несколько лет назад мне довелось защищать проституток. Молодые женщины из одного села оставили детей и отправились в Пензу зарабатывать своим телом. Они сняли квартиру, где и принимали клиентов.

Всем сельчанкам грозило наказание по статье 241 УК РФ, согласно которой организация занятия проституцией наказывается штрафом в размере от ста тысяч рублей до лишения свободы сроком до пяти лет. В суде я сумел доказать, что женщинам просто жить не на что и на такой шаг они пошли от отчаяния. В общем, девчонки отделались исправительными работами.

Но, скажу вам, барышни попались веселые, предлагали расплатиться со мной, так сказать, натурой. Но я был непреклонен - заявил, что беру исключительно деньгами!

- Бывает, что клиент отказывается от адвоката или меняет его?

- И такое случается. Как-то раз я заключил договор с молодым человеком, который обвинялся в изнасиловании. А на самом деле у него в селе случился секс с местной девицей легкого поведения, которая в заявлении написала дословно: «…меня изнасиловали, но я была сверху». Она обиделась на парня за то, что тот не довез ее до дома, высадил на дороге. Ну а женская месть - дело страшное!

Я посоветовал подзащитному ни в чем не сознаваться, тем более что первоначальная экспертиза обнаружила всего лишь следы его спермы на трусах истицы. Парня вывезли из пензенского изолятора временного содержания в райцентр и там настойчиво предложили написать отказ от адвоката с просьбой заменить его другим. Выделили ему для защиты местного специалиста, тот и посоветовал написать признательное заявление, мол, получишь условный срок.

Это была фатальная ошибка моего подзащитного. Он написал явку с повинной, а через два дня пришли результаты экспертизы - никаких следов насильственных действий в отношении истицы не обнаружено. В итоге молодой человек получил три года.

- Доводилось ли вам как защитнику ощущать свое бессилие?

- Сейчас у меня в производстве дело об избиении на улице прохожего группой парней. Мой подзащитный утверждает, что у него из кармана пропали 45 тысяч рублей, а парни заявляют, что таких денег и в глаза не видели. Получается слово против слова, и доказать что-либо нам вряд ли удастся…

Кстати, многие молодые люди сегодня маются дурью. Работать не хотят, занимаются наркотой, воруют, грабят… А родителям приходится нанимать адвоката, чтобы он отмазал их отпрысков от реального срока. Вспоминаю, как мама одного юнца плакала у меня на груди, благодарила, что ее сыну дали 3 года, а не 8 лет.

Да, матерей, готовых последнее отдать ради своих детей, мне бывает жалко. И никакой профессиональный опыт не помогает мне подавить такие эмоции…

Яков БЕЛКИН

«Молодой ленинец», № 42, 17 октября 2017 г.